Кемери

«Те, кто у власти, все замараны…. Изменится ли что?» Письма 1986 года

3 января

Надеюсь, что мама к моменту получения письма будет уже в Ташкенте.

Как вы отпраздновали Новый год?  Я сидел дома один. Никуда не пошёл,  привык к одиночеству. Посмотрел «Вокруг смеха» и улегся спать, правда, сон прерывался телефонными звонками, звонила куча народа, и, к моему удивлению, не все спрашивали маму, некоторые помнили о моём существовании.

1 числа пришла Таня, сварила лапшу, мы позвали Игоря Борисовича, который уже отоспался после ночных увеселений. Игорь Борисович появился нарядный, благоухающий одеколонами, при галстуке, в новой дорогой куртке с множеством карманчиков и дорогой шапке не то из песца, не то из соболя за 250 рублей.  С удовольствием он умял лапшу тёти Таниного изготовления и кинулся в поисках новых удовольствий и развлечений. Чувствовалось, что ему не терпелось продемонстрировать свою замечательную шапку. У меня же не было ни соболиной шапки, не куртки с многими карманами.  Пытался писать мемуары, и ничего у меня не выходило, так что очередной 1986 год лишний раз подтвердил, что я не гений.

 

18 января

У нас уже время отбоя, только что проводили Олега С-ва. Олежка сидел, и от него веяло ветром перемен: этого сняли, этого – «на пенсию».  Всё вроде хорошо, снимают дураков и жуликов, но на их местах порой оказываются подлецы почище снятых. Всё же веселее стало жить. В моём доме маму снять не удалось, она пока тихая, хотя по телефону говорила о необходимости покупки «стенки» («простенькой») и дивана, а вчера развивала идеи насчёт воронежского цветного телевизора.

Приходили в гости Ильич и Юрий Георгиевич, начальник Ильича, помогавший нам в ремонте квартиры. Сообщили, что оба уволены с работы. Юрий Георгиевич выписывал какую-то повышенную зарплату Ильичу, начальник возразил и уволил Ильича, Юрий Георгиевич уволился в знак протеста. Принесли пол-литру, вместе с ней узбекскую лепешку, больше у них ничего не было. Оба голодны.

Мама ходила в поликлинику, ей продлили бюллетень ещё на 10 дней. Сидит дома тихо, читает в газетах разгромные статьи про всякие пленумы и конференции.   Олежка рассказал, как проводили на пенсию редактора «Правды Востока» Т-ва. Утром тот провел летучку, планировал работу газеты на 1986 год, он вообще, по словам Олежки, любил планировать —  на месяц, на год, на пятилетие.  Потом сообщил, что ему нужно съездить в ЦК «на полчаса».  По возвращении из ЦК собрал редколлегию и объявил, что решил уйти на пенсию «по состоянию здоровья». А рожа у него цветущая — как у Ильича и Юрия Георгиевича.

Ходит масса фантастических слухов, нет ни одного начальника, о котором бы ни говорили, что его скоро снимут. Говорят, что в России набирают юридических работников для Узбекистана, и эшелоны везут прокуроров и милиционеров.

Погода у нас стоит довольно теплая, в Туркмении до +25, у нас +20. Похоже, что совсем обойдется без зимы. Показывали по телевизору, как в Таджикистане начали убирать кормовые травы.  Игорь Борисович звал позавчера на дачу знакомых на два дня, не поехали, всё же там прохладно. Игорь Борисович уехал один. Всё ещё ищет себе жену. Вся жизнь —  поиск.

 

20 января

Купил сегодня простые акварельные краски в книжном магазине напротив штаба ТуркВО. Шёл по родным местам, думал, давно ли здесь бегал малыш, Танька,  в доме напротив штаба жил Х-ов.

Холодов до сих пор нет, +10-15.  Похоже на весну, многие ходят в костюмах. После недавних дождей небо очистилось, хорошо видны снежные горы.

Все ждут пленумов и очередных разоблачений. В душе мы все поддерживаем политику партии, но старые люди — премудрые пескари —  разоблачений на своём веку видели больше, чем бы хотелось.  Циркулируют самые фантастические слухи, реальная жизнь пока мало изменилось.  В ЖЭКах, магазинах, приемных пунктах, поликлиниках прежняя тупость и равнодушие к человеку.

У нас был Олежка, в Ташкент приезжала мама его жены и поругалась с тетей Ирой. От Ливана до Олежкиного дома — везде борьба.

 

24 января

Раньше у меня были только внешние события, теперь, наряду с внешними, происходят и внутренние.  Самое главное «внутреннее событие» сейчас сидит в соседней комнате и усердно творит. Уже поругались. Она посчитала главным делом прибитие деревянного карниза в комнате, а там гвозди не лезли в бетонную балку.  Гнев обрушился на мою голову, было вскрыто множество моих служебных преступлений, самым важным из которых было то, что я пепси-колу пил, а бутылки не сдавал.

Я вчера выступал на конференции в университете по случаю 500-летия «Хамсы» Навои.  В моей секции все семь докладчиков явились и прочитали все семь докладов. Действие шло без перерыва, так что к концу один пожилой докладчик уснул на первой парте.  За предательским столом сидели я и Мархамат.   Из семи докладчиков я один был русский, и всё шло на узбекском языке.

Начальников всё разоблачают и судят. Проворовался знаменитый герой, председатель корейского колхоза «Политотдел» Хван, который держал в колхозе собственное кафе «Тюльпан». Кроме тюльпанов, были и другие цветики и ягодки.  Республиканский съезд откроется 31 января во Дворце на нашей площади, и всё вокруг прихорашивается.

Гена совсем плох, но работает, сказал, что вновь твердая пища не проходит, глотает бульоны и соки, исхудал страшно, потерял голос. Но держится мужественно, без жалоб.

 

26 января

Прошел еще один буржуазно-помещичий день.  Водили смотреть «стенку» у Нелли Леопольдовны, которую она продает маме.  Стенка большая, блестящая, все мамины хрустали получат в ней устойчивое выражение.  Большую часть дня провел в обществе Нелли Леопольдовны, Александры Архиповны и мамы, говоривших о животрепещущих вопросах полосатых платьев, японских магнитофонов и прочем.  Накормили отлично. Была и колбаса «салями», и грибки, и чешское пиво, и карбонат, и отличное сало, и отварная осетрина.  Правда, два куска отварной осетрины – все, что их этого продукта лежало на столе, — съела мама, мотивируя свой поступок флагом послеоперационной диеты.  Повторив подвиг Собакевича, оставшееся время она индифферентно тыкала вилочкой в какую-то маленькую рыбешку, показывая свою полную незаинтересованность в материальной пище.

 

27 января

«Стенка» уже в доме.  Часов в пять вечера явилась Нелли Леопольдовна с четырьмя солдатами и своей продуктовой машиной, в которой перебросила большую часть «стенки».  В стране общественно-политические вихри, в доме – борьба за повышенный комфорт, один я, как Клим Самгин, мечусь в поисках призрачного убежища.

Сегодня партком университета обсуждал статью, напечатанную в республиканской газете «Совет Узбекистони», в которой критиковались многие преподаватели университета, в том числе бывший мамин декан Ш-ов, проректоры, декан истфака Гога Х-ов и другие.  Гогу упрекали за то, что он свою дочь учил.  Гога признал грехи, но взялся за редактора газеты Лазиза Пулатовича К-ва, у которого и дочь, и сын в аспирантуре, причем, как сообщил Гога, сын – человек очень средних способностей, по признанию всего коллектива факультета.  «Почему так получилось? – вопрошал Гога. – Почему сын К-ва попал в аспирантуру?». Далее Гога объявил, что заготовил письмо первому секретарю компартии Узбекистана тов. Усманходжаеву и зачитал отрывки из него.

Маме позвонил новый заведующей кафедрой.  У них будет партсобрание, необходимо «реагировать» на критику, обсуждать бывшего декана.  А как?  Нужно кого-то вперед выпустить, за чьей спиной можно отсидеться.  Решили, что мама для этой цели годится.  Но ей, к счастью, сегодня бюллетень еще на 10 дней продлили, зачем ей каштаны из огня кому-то таскать? Такие дела разворачиваются.

Завтра к нам явится коллектив:  Нелли Леопольдовна, ее муж Василий Васильевич (шофер такси), их друг со странным именем, кажется, Мир, Александра Архиповна – все это спецы по установке стенки.  Под шум общественных перемен будет происходить расстановка хрусталя.  Не самая гордая позиция, но что делать, если нас десятилетиями затирали и отодвигали на задний план, мы приучены сидеть в дальних углах.

Говорят, что у Хвата, героя труда, председателя передового колхоза «Политотдел», описали имущества на 43 миллиона.  Архиповна употребляет слово «хват» в нарицательном смысле, и таких «хватов» много.

 

1 февраля

Вот уже февраль, а зимы все не было.  В Казахстане метут метели, а у нас светит солнышко.  Воскресенье.  С утра меня бросили устанавливать «струнку» для занавески в маминой комнате, пришлось сверлить бетонный потолок, но с задачей справился — и я остался доволен, и мать не придиралась.  Сама она драит стекла, гладит занавески – отлынивает, одним словом, от творчества.  Видимо, соскучилась по дому, и хотя говорит временами, что все это ерунда и надо писать, но с тряпками и моющими средствами не расстается.

Съезд закончился.  Доклад был очень хороший, содержательный, откровенный, деловой.  Хочется верить, что произойдет перемена к лучшему.  И.Б. Усманходжаев заявил: «На путь разложения и морального перерождения встала часть наделенных самыми большими полномочиями работников.  Среди них оказались члены бюро и секретари некоторых обкомов партии, отдельные ответственные работники ЦК, министры, председатели облисполкомов и их заместители, ряд руководителей городского и районного звена, хозяйственные кадры».  Эти люди названы им «рвачами и проходимцами, взяточниками и казнокрадами, предателями нашего партийного дела».  Во всех своих разделах, во всех строках доклад критичен.  Вот факты за 1976-84 годы: в сельское хозяйство Джизака, Кашкадарьи и Каракалпакии вложено 8 миллиардов рублей (столько, сколько в американскую СОИ), а производство хлопка уменьшилось.  В Бухаре 4000 хлопкоуборочных машин, на содержание их за год истрачено 4 миллиона рублей, а собрали они хлопка 40 тысяч тонн – одну десятую часть урожая.

 

3 февраля

С трудом привыкаю к маме.  Я по-старому лениво рассчитываю дела, а мама навязывает свои решения и, как нынешний секретарь, по его словам, находился под обаянием и гипнозом личности Рашидова,  я нахожусь под обаянием и гипнозом мамочки.

Сейчас время около 11 часов вечера, она собралась «дышать воздухом».  Весь день стирала.  Водила меня на почту отправлять посылку вам.  Посылку набила огромную.  Я ее предупреждал, что не возьмут.  Заклеили.  Завязали.  Зашили.   На почте отказались взять, вес более 10 килограмм.  Пороли ее на почте с помощью тупого ножа, выданного девочкой-узбечкой.  Рвали заклеенную поверхность, вынули два тома Сенкевича и один том из библиотеки приключений.  Вновь заклеивали и зашивали, я заискивал перед начальником почты – узбекским братом-фронтовиком, облегченная посылка тянула на 900 грамм больше нормы,  начальник разрешил принять.

Вчера ездили с Игорем Борисовичем на дачу его знакомых.  Был серый прохладный день, свежий воздух, извилистая река (Зах) с темно-зеленой водой в омутах, карканье ворон.  К полудню раскисло.  Ворочали на ботинках пуды грязи, варили суп в казане на сырых дровах, всласть говорили о болезнях (мама теперь большой профессионал в такого рода разговорах), мыли дом за собой – все время прошло в трудах и заботах, но все равно было хорошо.

Прочитал «Пожар» Распутина.  Очень похоже даже на нашу, далекую от его сибирской стороны,  узбекскую жизнь.  Добро смешалось со злом, и всем все равно.  Стол завален бумагами и стоит, как памятник творческому труду.

Ильича сегодня снова судили в городском суде.
Игорь Борисович заболел.  В «Известиях» карикатура – маленький человечек пробивается с компасом сквозь лес дамских каблуков.  Я предложил маме подпись: «Игорь Борисович шагает по жизни».

 

8 февраля

Сегодня суббота, мы дома.  В 10 часов, когда еще завтракали, раздался телефонный звонок, мама взяла трубку и только что (12 часов) кончилась ее телефонная активность.  Звонила ее сослуживица, и они сделали основательный обзор событий на факультете, где, как известно, событий всегда хватает.  Месяц назад в узбекской газете появилась огромная, на два подвала, статья, разоблачавшая недостатки в вузах республики, в которой было названо несколько фамилий проштрафившихся профессоров и деканов, среди последних — бывший мамин декан Ш-ов.  Теперь на всех факультетах обсуждают статью, клеймят названных.  Все запутанно, смешно и грустно.  Все увлечены «разоблачениями», работать некогда.

Я прочел одну корейскую диссертацию про узбекскую музыкальную драму, теперь еще одну мне навязывают для «редактирования».  За 500 рублей.  Я не хочу.  Никогда не брал деньги за подобные работы.  Да и вообще, счастье не в деньгах, чем больше денег, тем хуже.  Дом забивается тряпьем, которое потом выбрасывается пудами.

 

 

12 февраля

Я вчера бежал в библиотеку от маминых стенаний: она причитала, что ей не дают творить, я скрылся от ее глаз. Жертва оказалась напрасной. Набежали гости: Лариса Константиновна Ж-ва, и тут же вслед за ней  Игорь Борисович. Лариса Константиновна принесла маме гостинцы, но копчёного усача у неё отнял Игорь Борисович под предлогом, что он маме вреден, а затем съел килограмм мяса,  уснул в кресле и удалился, восклицая, что он почти выздоровел. А бедная мать металась, как разъяренная пума, ударяя себя хвостом.

Сегодня были приняты чрезвычайные меры. После моего удаления дверь была заперта на ключ, на телефонные звонки не отвечали, на стук не откликались, для меня была разработана серия опознавательных сигналов.  Я предложил изготовить на физфаке электронное чучело для отпугивания посетителей. Чучело будет многопрограммным: одним гостям оно предложит безалкогольные напитки, другим — овсяную кашу без соли, самым стойким будет читать мои и мамины сочинения.  К чучелу можно приделать небольшое устройство для приема тортов и других даров.

Погода у нас ухудшилось, стало холодно. Мы жаждем снега, но его в этом году не дали.

 

 

15 февраля

Пишу письмо после коммунистического субботника. Мама провела субботник в поликлинике, где выработала очередное продление бюллетеня, я ходил на факультет, но работать пришлось ручкой, так как декан попросил меня писать «информации» о ходе субботника в штаб.  «Информации» я сочинил две, обе в духе социалистического реализма.  Ничто мою творческую фантазию не стесняло, единственное, чего  опасался — назвать цифру работающих, превышающую число личного состава факультета.  С субботника вернулся с хорошим настроением, всё же субботник — прекрасная вещь, весь Союз превращается в гигантскую песочницу, в которой с совочками и формочками копошится вернувшийся в детство люд.  Это я пишу не в плохом смысле, дескать, впадаем в детство, а в хорошем; в людях действительно пробуждается что-то непосредственное, скрытое обычно в повседневной жизни.

Давно собирался написать про поэму Саши Файнберга «Скоморох». Она дерзкая, в псевдорусском стиле, в духе новейших настроений, «Правда Востока» решила было дать ее, лист набрали, но не пропустили, вот я и списываю с этого уникального отпечатка:

 

По острогам давят блох

Уголовнички,

 А в хоромах — Царь Горох

со полковнички.

Рожи, словно из печи,

Взоры властные,

На столе — огонь парчи,

Вина красные.

Злату рыбку тянут в рот,

По заслугам – труд,

Где решают за народ,

За него и жрут.

 

Погода обернулась на тепло, легкий снежок пролежал только день, сегодня, наверное, было больше 10 градусов.  Игорь Борисович сварил необыкновенную тыквенную кашу и зовёт нас в гости. Он совсем уже вжился в нас. Придёт, поест, подремлет в кресле, произнесет свои излюбленные фразы: «Нами правят преступники!» и «Умные люди нужны!» —  и, довольный, удаляется, оставив растерянную мать: время тает, а ничего не написано.

Всё же у нас много хорошего. Вчера долго ходили с мамой по пустым аллеям парка Комсомольского озера. Поднимались на хрупкие мосты, повисшие над опустевшим водоемом, слышали карканье ворон в странной для города парковой тишине. Город был тут, рядом, за забором, всё же в парк он не входил, здесь пахло землей, сухими листьями и близкой весной. На высоком небе мы увидели месяц. В городе мы его не видели.

 

18 февраля

Мама уже два часа убирается со страстью и упоением, словно от этой уборки зависит всё. Из этого я вижу, что ей пора на работу. Дом ей мал.

Сегодня у меня прошёл экзамен у филологов («мерзавцев»). Прошла первая группа из четырех, к удивлению, всё обошлось легко. Их настолько затерроризировали предыдущие преподаватели —  почти во всех зачётках бросались в глаза «белые пятна», — что они с благоговением принимали мои «трояки» и уходили, шепча благодарственные молитвы. Пятерку поставил только одну. Многие девчонки замужем, с младенцами.  Одна пришла заочница, красивая, румяная, в прекрасной белой дублёнке, но что-то чуть-чуть вульгарное бросалась в ней в глаза. Она доверительно сообщила, что после диплома ей присвоят звание лейтенанта. Оказывается, в Кибрае работает в женской колонии, и мать там работает, и отец.  Семья тюремных воспитателей.  А одной из первых сдавала грузная черноволосая девица, ничего не знала, сказала, что не то собирается на соревнования, не то приехала с них.  Я выставила ей тройку и полюбопытствовал, каким видом спорта она занимается. Оказалось, дзюдо.  Надзирательница из колонии, дзюдоистка…. — вот новый облик студента эпохи НТР! В наше время такое и не снилось.

Тётя Таня сообщила, что празднование дня рождения Артурчика будет 23 февраля, ему исполнится 13 лет. Стал большой, в телефон говорит басом, красивый, но учиться не хочет. Иногда Таня приезжает ко мне делать для него английский. Я перевожу, она записывает фразы по-русски. Потом Артурчик читает их перед учителем. Такая передовая метода.

Вчера прибежал бледный Игорь Борисович, аж трясётся. Снова конфликт с дочерью. Мы уже думали – помирились. Она приходила к нему в болезнь, но вчера Игорь сказал, что приходила с просьбой дать 200 рублей и устроить на автомобильные курсы, а вчера позвонила по телефону и снова наговорила жесткие слова.  Игорь грозился ее «проклянуть» и «всё отказать» нам, останавливало его только то, что мы всё равно «отдадим ей». Еле-еле мы его остудили. Я советовал ему евангельский метод: делать дочке хорошее, и не ждать, не требовать от неё выкупа, но Игорь и мама этот метод забраковали.    Мне всё же казалось, что если бы он смог меня послушаться, если бы смог….     Но кто-то, видно, воспитал самого Игоря так, как он сейчас воспитывает дочь.

 

26 февраля

Сидим с матерью, работаем, со страхом ожидая, что это занятие прервет визит очередного гостя.  Недавно проводили тетю Таню и Фаю, жену покойного Рашида Нигматовича, они были поблизости и зашли.  Мы были рады, но они отняли часа два.  Мама готовит планы и лекции – грядет какая-то страшная московская комиссия.  Я читаю «Театральный роман».  Наконец Булгаков перепечатан, переплетен и доставлен в дом.  У меня теперь СВОЙ  «Театральный роман»!  Подправляю его – конечно, не Булгакова, а Махмуда – сотрудника Таисии Яковлевны, переснявшего мне копию.  На некоторых страницах отдельные строчки вышли очень бледно, или даже вовсе не вышли, к счастью, таких мест мало, дописываю их карандашом, стараюсь, чтобы было похоже на печатный шрифт.  Экземпляр романа похож на студенческую дипломную работу, у меня мелькает нахальная мысль сделать рисунки на полях.

Ездил сегодня за романом в библиотеку АН, попал на митинг, посвященный съезду, даже выступил.  С удовлетворением мы восприняли критику из уст Михаила Сергеевича  в адрес Узбекистана, жаль, что «выдающийся ленинец» Шараф Рашидов преждевременно сошел в могилу.

Мама радуется, слушая Горбачева, а я раздумываю.  Десятилетиями в меня вколачивали, что вся мерзость, которая развивалась вокруг во всех направлениях, и есть советская власть, и есть социальная справедливость, и когда я слышу о другой социальной справедливости, мне не верится. Так плотно нам все заслонили, так крепко отбили охоту к честности.  Сумеем ли мы выбраться из царства фантомов?

Заканчиваю письмо 27 утром.  Занимается светлый, еще более теплый, чем вчера, день, школьники идут в школу раздетые.  У нас еще новость.  Игорь Борисович купил дачу за 12.000 рублей.  Поскольку мы его друзья, то числимся в качестве посетителей.  Сделка заключена два дня назад, и сегодня мы уже должны были ехать туда сгребать листья и восстанавливать забор.  Боюсь, что сгребать листья и поднимать забор заставят меня и маму – ведь мы не платили 12000 рублей.
1 марта

Поздравляю тебя с праздником 8 марта!  Вчера у меня была первая лекция в новом – втором – семестре.  На 5 курсе вечернего отделения.  Пришло всего пять девчонок, сидели они идеально.  А дома тем временем вершились эпохальные дела, мама, вырвавшая, наконец, из рук противника прогресса облигацию 3% займа на изрядную сумму, развернула в связи с этим обстоятельством повышенную социальную активность и приволокла в свою комнату два объемистых мягких кресла стоимостью в 100 рублей каждое.  Восторгу не было предела.  К моему возвращению старые кресла уже выставлены были в холл, а новые водружены под свет румынской люстры напротив болгарской стенки.  Поскольку кресла из ГДР, мамина комната стала являть яркий пример содружества стран СЭВ.

С удовольствием слушаем выступления делегатов съезда.  Это похоже на революцию.  Все братаются, с восторгом говорят правду и обнимают друг друга.  Михаил Сергеевич достиг небывалых результатов – съезд заговорил языком студенческих общежитий.  И даже пень в апрельский день….. даже замшелый Чебриков поспешил пристроиться в ряды поборников прогресса.  Я раньше думал, что партия говорит на своем, партийном языке, а народ на своем, теперь я увидел, что и партийцам был тягостен язык, на котором говорили они в эпоху Брежнева-Черненко.

Погода наша похожа на съезд.  Солнце поливает вовсю. Ветерок ласковый.  Люди разоблачаются.

 

4 марта

Вчера мы похоронили Гену Х-ва. Утром позвонил заведующий учебной частью, сообщил о его смерти. Мама перенесла свои занятия, мы оба проводили Гену на кладбище. Весь день шел снег, дул ветер, мела поземка.  Снег сыпался в открытый гроб, перед тем, как заколачивать крышку, встряхнули покрывало.  Вид у Гены был, как у ленинградца, умершего в блокаду.   Я четыре дня болел радикулитом, разбило спину и ноги, но пришлось выйти из дома, налепил на спину перцовый пластырь.  Похолодание нашло неожиданно, в воскресенье на даче у Игоря Борисовича мама видела зацветший персик, а у тёти Тани расцвел урюк. Гена умер, как солдат, почти до последнего дня ходил на работу, и никто не слышал от него жалоб.

По возвращении с похорон я продолжил труд по иллюстрированию моего экземпляра «Театрального романа»: уже нарисовал старичка-сторожа, который, растопырив руки, словно он ловит курицу, преграждал дорогу Максудову в театр; обложки книг Бондаревского и Агапитова («Тетюшанская гомоза»), браунинг, Рудольфи, похожего на Мефистофеля, и лампочку под абажуром из газетного листа. Через некоторое время я буду обладателем уникального издания «Театрального романа».

Позавчера, в воскресенье, мама на весь день уезжала к Игорю Борисовичу и работала там в качестве негра-невольника. Игорь Борисович, с тех пор как стал владельцем дачи, возит на неё друзей и, под страхом лишения будущей дачной жизни, угнетает их на ремонтно-восстановительных работах.  .

 

7 марта

Дни проходят в суете и беготне. 5-го ездил на кафедру, а вечером ходил к Евсею Ефимовичу, хирургу, который меня оперировал 10 лет назад в этот день, отнес ему картинку.

Вчера был Ученый совет, и наша кафедра отмечала женский день. Уже ночью я настрочил стишки всем женщинам, написал на открытках, а там, где адрес отправителя, изобразил разбитые мужские сердца, пронзенные стрелой, более похожей на дрын, чем на стрелу. Стишки получились хорошие, Хулькар понесла свой читать Зульфие.

 

Горит всю жизнь, не угасая,

Волнуя силой дивных чар,

Созвездье женщин украшая,

На небе кафедры Хулькар.

 

В комментарии следует разъяснить, что «Хулькар» означает «Утренняя звезда». Новой нашей лаборантке, красавице Малике, сохранившей девичью фигурку при наличии кучи детишек, посвятил такие строки:

 

Как облако весной легка,

Стремится наша Малика.

Ей вечной юности секрет,

Известен, видно, много лет.

 

Мне кажется, все остались довольны.

Вечером мероприятие состоялось в нашем доме: принимали Рената Рахимджановича, выбившегося в большие начальники. Когда познакомились с ним, он был скромным заведующим кафедрой, сейчас стал начальником областного управления милиции: Чирчик, Янгиюль, Чарвакское море – всё его вотчины, и дача у него в Кумышкане, куда он нас усиленно зазывал. Приходил к нам с женой. Повеселились мы хорошо, но «расспросить» Рената Рахимжановича не удалось, поскольку у нас сидела также Халидка, явившаяся с сообщением о своем грядущем замужестве.

Завтра мы было договорились ехать к Игорю Борисовичу, но на журфак приходила  Эммочка, приглашала на поминки по Гене – 9 дней. Не поедем к Игорю, пойдем на поминки.

Я продолжаю рисовать картинки к «Театральному роману»,  нарисовал Баклажанова, друга Агапенова.

 

10 марта

Отгремели праздники свободных советских женщин.  Оба отправились на работу.  Мама поехала в ЦК и на лекции.  Визит в ЦК вызван маминым желанием переменить работу.  После того как в прошлом году ее родной декан и родной коллектив не отпустили ее в докторантуру,  мать видеть их не желает, жаждет насолить, и оказия подвернулась.  В партшколе появилась вакансия на кафедре журналистики – есть ставка рядового, есть и ставка зава.  И мама развернула кампанию.  Если она туда перейдет, родной факультет всплакнет, она – один из немногих талантливых преподавателей.

8-го мы сидели дома, принимали гостей, а вчера ходили на поминки по Гене (9 дней).  Народ поредел по сравнению со строем, представленным на похоронах.  Из университета явилось трое, кроме нас с мамой.  Поминки прошли чинно, родственники у Гены тихие,  было много женщин с работы жены Гены – Эллочки.  За столом уже было произнесено три поминальные речи, как Генин друг,  бывший подполковник, бывший работник учебной части, ныне начальник штаба ГО, решил блеснуть галантностью.  Он второй раз попросил слова и произнес тост «за здоровье представительниц прекрасного пола».   «Гена умер, — сказал подполковник, — но жизнь продолжается».  После его тоста все долго сидели с выпученными глазами.  А мы с мамой, уже после того как поплакали на прощанье, посмеялись на улице.

Я тоже ходил на факультет сегодня.  У нас была странная комиссия.  Из ЦК.  В лице женщины, работницы института языка и литературы Узбекской АН.  Женщина проверяла идеологическую работу, выспрашивала наше мнение по поводу статьи Н. Худайбергенова (Вопросы литературы, №12, 85), в которой критик призывает к пересмотру отношения  к узбекским писателям Фитрату и Чолпану, которые объявлялись ранее националистами и реакционерами.  Теперь их жаждет реабилитировать вся Академия и большая часть нашего факультета.  А бывший наш заведующий и кафедра стоят на своем – враги и националисты!  Удивительное сложилось положение.  Член комиссии от ЦК уговаривает кафедру признать реакционеров, а кафедра не соглашается.

День пасмурный, после обеда начался дождь, деревья цветут.  «Театральный роман» продолжаю рисовать, сегодня нарисовал Нерона и Людмилу Сильверстовну Пряхину.  Последняя вышла плохо, и в своей затее я разочаровался.

 

12 марта

События нарастают, как в октябре 17-го.  Почтамт захвачен.  Объявление о выдвижении в деканы Н-ко на журфаке внезапно исчезло, породив новые толки и фантастические слухи.  Сегодня оно объявилось на старом месте, у слова «профессор» прилепилось скромное «и.о.».  Внешне кандидатура одобрена всеми: ректоратом, парткомом, профбюро факультета, кафедрами, но…   Половина  будет голосовать против и ведет тайную работу.  Мама об этом знает и маме все равно.  Ей наплевать на обоих кандидатов – старого и нового.  Лаборанты написали письмо ректору, чтобы деканом сделали маму,  а мать вострит лыжи перебраться в партшколу.

На нашем узбекском факультете обсуждают статью профессора Худайбергенова  в №12 «Вопросов литературы».  Тот предложил реабилитировать поэтов  Фитрата и Чолпана.  Академия наук (узбекская) вся стоит за них, наш факультет почти весь, за исключением нашей кафедры, одна наша кафедра ведет неравный бой на идеологическом фронте против всей узбекской академической науки.  Но за нашей спиной стоит маленький отрядик, маленькая такая конторка со скромным именем всего из двух буковок «Ц» и «К».  Очистительная гроза, разразившаяся наверху, докатилась до нас грязным, вонючим потоком.  Грозы там, в царстве орлов и ледяных вершин, мы же жители болотных низин.

У мамы выборы грядут 19-го, у нас – заключительное заседание партактива с обсуждением статьи – 17-го.  Я, как представитель римского плебса, с жадным интересом гляжу на схватки гладиаторов, опуская руку с пальцем к земле или вздергивая ее вверх.  Сам понимаю неприглядность своей роли, но римская чернь, тоже, возможно, не хотела быть ею.

Сегодня утром запорхал снег и шел весь день, засыпал ветви цветущих деревьев, сейчас, к вечеру, похоже, ударит мороз и добьет надежды на урожай урюка и персиков.

 

22 марта

Сегодня оба читали лекции на журфаке – мама свои, я свои, и наблюдали действия нового декана Феликса Петровича Н-ко.  Появился он поздно, в кабинете сидел мало, больше ходил среди народа, ко мне на лекцию явился со свитой,  и фотограф, входивший в свиту, щелкнул несколько раз группу – для нового метода проверки посещаемости: фотоконтроля!!!  Каково!

Игорь Борисович звал на дачу, но пути наши разминулись и в этот раз,  для нас он стал хуже, сделавшись владельцем дачи, объяснить трудно чем.  Встретил сестру Павла Г-ди, которая была в отчаянии:  Шамсия вновь вернулась к Павлу, мать с Шамсией не разговаривает, перестала кормить Павла, который в очередной раз бросил работу и безвылазно сидит дома.  Все это смешно в гоголевском духе, но когда изредка Павел появляется передо мной, я слышу, как в голосе его звучит истинная боль, и чувствую себя бессильным понять его странную и редкую правду (есть же у него какая-то?).   На старости лет люди разобщаются, их начинаешь не понимать.  Игорь Борисович со своим одиночеством, разумом  не понимаемым,  Павел со своим непонятным отношением к работе, Ильич со своим сутяжным делом (думаю, что не только новые родственники виноваты в его глупом судебном процессе).

В пятницу я совершил подвиг, выбрался в военкомат за орденом Отечественной войны.  Майор с красной повязкой на руке записал обо мне несколько слов в карточку, похожую на такие, в которых я записываю цитаты, спросил телефон и адрес и торжественно сообщил, что я буду награжден орденом Отечественной войны II степени.  Таким образом, в очередь на орден я стал.

 

1 апреля

Сегодня много трудился.  Рано утром ходил к филологам и прочел им неплохую лекцию о Котляревском, действие происходило в здании «с шахтером» на улице Навои.  А вечером кафедра выставила меня как докладчика на 4-ый узбекский, подшефный, курс в ВУЗ-городке с темой  «XXVII съезд и вопросы литературы». Там публика была живая, слушали хорошо и студенты, и кафедра, я ушёл очарованный.  А заведующая кафедрой сказала: «Там разные есть, Андрей Парфентьевич, девочка, которую я просила выступить после Вашего доклада, два месяца назад предложила организовать в Узбекистане «мусульманское отдельное государство», сказала нам: «Разве это плохо?».

Мама сейчас сидит, пишет доклад на научную конференцию, завтра у них, кажется, она намечена.  А меня кафедра от доклада освободила. Это за то, что я согласился на компьютеризацию пойти.  Выдвинули меня туда всем миром, как холостого и бездетного, у всех женщин-узбечек многодетные семьи.  «Порадей за нас, Парфентьич! —  бросались мне в ноги сироты и вдовы, —  согласись на компьютеризацию, мы тебя всем миром не забудем». Пришлось согласиться. Детей жалко. Компьютеризацию проводят петровскими методами, вроде стрижки боярских бород. Подумал: войну прошел, уколы от бешенства мне делали, с шефом почти 20 лет работал, пройду и компьютеризацию. Выдюжу.

Странная погода продолжается. По ночам заморозки, днём воздух прогревается, но чувствуется холод. Солнце сияет вовсю, деревья цветут, а воздух холодный. Первый раз вижу такую суровую весну.

 

6 апреля

В этот день в 1945 году погиб японский линкор «Ямато», а папа был на подступах к Вене.

Мама сидит за моим столом, читает про I Интернационал и с противным звуком скребет пятки ног пластмассовый щеткой.  Она вычитала в «Комсомольской правде», что на ступнях есть точки, нажимая на которые можно излечивать всякие болезни. Решила нажимать и ходить босиком по камешкам, в статье это рекомендуется. Ноги болят у обоих, у обоих вчера было по 6 часов лекций.

Вчера раздался звонок, и в дом ввалилась целая ватага мальчишек. Два года назад, когда мы въезжали, стервоза-лифтерша выключила лифт, оставив нас с грудой вещей. Тогда эти мальчишки нас спасли, они возвращались из школы, налетели на  книги как мураши, и с воплями всё быстро затащили на наш восьмой этаж. Довольствовались мальчишки рассмотрением книжек с самолетами и кораблями. И вот они появились второй раз, огромные стали. Уже в шестом классе. Снова уселись на диван и рассматривали самолеты и корабли.

 

 

9 апреля

Вечером примчалась с выпученными глазами мама, ужасно довольная. Она имела встречу с товароведом ЦУМа, который выделил ей дефицитную машину — кухонный комбайн за 100 рублей.  Меня взяли за шиворот и потащили в ЦУМ.  Уже во время покупки оказалось, что стоит машина не 100, а 145 рублей, что она днепропетровская, а не прибалтийская,  «Мрия» называется —  «мечта» по-украински.  В неё входят мясорубка, соковыжималка, миксер, кофемолка, овощерезка и тестомеска.  Всё хорошо, но подозрение вызвало место изготовления – Днепропетровск, родной город Леонида Ильича.  Вдруг машина походит на своего славного земляка?  Мать было разочаровалась и даже пыталась обменять «Мечту» на импортную (мечта заграничная лучше отечественной — вот ход мысли патриотки). Но затем вновь благосклонно настроилась к покупке, и сейчас любовно перебирает всякие стаканчики и детали.

Еще мать купила тебе замечательные югославские туфли, на мой взгляд, замечательные: на низком каблуке, скромные, простые, очень рабочие, неяркие.  Туфли куплены в рамках программы культурного товарного обслуживания героя-фронтовика. Мама носилась в ГУМ с моими документами, записалась в какой-то льготный отдел.  Первой покупкой было приобретение туфель Юрию Георгиевичу, прорабу, потом купили рубашку ещё какому-то компатриоту. Всё это записывается на мою карточку, судя по которой я вполне обслужен.

 

16 апреля

Только расположился писать, как позвонили с филфака, попросили заменить декана, отбывающего на важное заседание.  Согласился.  Заменил.  С филфака уехал в ВУЗ-городок, где повертелся на кафедре, изобразив присутственный день.  Оттуда перебрался на сквер, в старое университетское здание, где на юрфаке состоялось очередное занятие по ЭВМ.  С ЭВМ сбежал на перемене, прибыл домой голодный, на подгибающихся от усталости ногах, сварил суп с макаронами и не ем, жду маму.

По дороге на ЭВМ, в старый корпус, пересек Анхор, в котором купались ребятня и мужики, прыгали в канал прямо с моста.  А вчера к вечеру мы прогулялись с мамой в Комсомольский парк и обнаружили, что озеро водой заполнено, а вода заполнена байдарками и каноэ с будущими узбекскими рекордсменами.  Мы этого не ожидали: у нас в душах зима, чувствуем себя не особенно хорошо и медленно отогреваемся.

У мамы на следующей неделе переизбрание, она сидит и колотит на машинке свои документы.  Я рад, что посылка с туфлями к тебе едет, едет и бандероль с греческими мифами в Казань.  На фронте я полюбил посылать письма, думал, меня убьют, а письмо еще в дороге, они получат, обрадуются —  вроде чем больше пишешь, тем дольше живешь.

Перечитал письмо и вижу, какое оно бесцветное.  Ни капли юмора.  В качестве юмористического приложения решил переписать стишок Игоря Борисовича, сочиненный им к маминому дню рождения.  Называется он «Пусть».

 

Пусть все у Саши веселятся,

Пусть за здоровье не боятся,

Пусть жизнь светлеет с каждым днем,

Пусть все вокруг горит огнем.

 

Подмывает добавить: синим пламенем.  Я ему сочиню тоже что-нибудь в этом роде.  Что-нибудь вроде «дачи-удачи», а дальше «дача-дом», чтобы «все вокруг взялось огнем».  Синим.

 

20 апреля

18-го, в пятницу, ходил на рыбную ловлю на озеро Бахт.  «На палубу вышел, а палубы нет» – озеро оказалось еще не наполненным водой.  Но на берегах оставшийся ямы тем не менее стояли рыболовы, и крупная рыба выпрыгивала из воды. Дул сильный, ровный ветер с гор. Я простудился, добавил простуды ещё на субботнике на следующий день, а в воскресенье, прочитав 6 часов лекций (по субботе) потерял голос. Мама навязала мне на шею спиртовой компресс.

Дома в эти дни начались грандиозные работы по переоборудованию кухни. По сталинскому плану всё должно измениться: плиту перенесут туда, где она стояла раньше, а то, что стоит там, установят на ее месте, все кухонные шкафы перевесят на другие места. Мама в упоении реформами: строит, читает лекции, стучит на машинке, достает промтовары и стройматериалы.  Жизнь бьёт ключом. Я  два дня сбегаю к тёте Тане, дезертируя с трудового фронта, но планов громадьё рано или поздно меня настигает.

Приходил Павел Г-ди, совсем грустный, сказал, что получил отвращение к письму и бумаге, пытается лечиться у гипнотизера. Павел сообщил весть о смерти Евгения В-ва. Декана ромгера. Он всё «боролся», и вот – доборолся.

 

23 апреля

Я продолжаю болеть, хотя стало лучше.  Полощу горло содой с солью.  Приходила тетя Таня, мы с ней много трудились в доме, приготовили обед.  Крутили мясо на новой мясорубке с наслаждением, машина действует безотказно. Мама, придя домой, была довольна нашими успехами.   Она вообще вернулась довольная:  провела в университете первое занятие «Клуба деловых встреч», пригласила к ребятам журналистов из «Правды Востока». Журналисты не подвели, и ребята молодцом.

В дни болезни читаю книги про морские сражения: про гибель Шарнхорста, про разгром конвоя PQ-17.   Вижу, как раскачиваются корабли на арктической волне и думаю — жили же люди, не то что наше тараканье существование.  Артурчик учиться не хочет. Павел Георгиади сказал, что оба его сына учиться не хотят, один у него в первом, другой – в седьмом классе. Сынишка покойного дяди Гены тоже учиться не желает. Такие настроения у современной молодёжи.

Зато наша мама живет за десятерых. Сейчас уселась за стол, вгрызается в будни I Интернационала.   У неё всё: и I Интернационал, и ремонт кухни, и общественная работа —  везде сверкает мать, как яркая звезда. Вот что такой человек оставался в тени – это упрек нашему прошлому.

Мариш, посмотри в хозмагах алмазное сверло, сверлить дырки в бетоне, оно стоит 5 рублей.  Я купил его 2 года назад, а мама его выкинула, самую алмазную часть. Оно изготовляется где-то на Кавказе, продавалось у нас, сейчас нет.

Прочитал письмо маме, и она отметила, что в письмо необычное: на маму не наклепал. «Сразу видно, что папочка болеет», –  сказала она.

 

 

28 апреля

Пишу вечером. Коля постукивает топориком на кухне –  ремонт продолжается. В доме всё разгромлено, всюду густая пыль. Сидеть нам и в праздники в разоренном гнезде. Впрочем, на праздники Игорь Борисович готовит выезд на дачу, маме поручено было найти для него очередную «невесту». По телефону всё время утрясаются списки личного состава выездной группы.

Всё вокруг невероятно мелкое. Вчера ходили на день рождения к Лиле Ф-ой – врачу-кардиологу. Там была компания учителей, один завуч, один директор школы, сосали водку. И такое невразумительное общество – ни один не бросил светлой мысли, ни один не заронил надежды. Я купил себе комментарий к «Капитанской дочке» М.И. Гиллельсона и И.Б. Мушиной, пособие для учителей.  Читал с удовольствием.  Перечитал «Капитанскую дочку» со слезами умиления на глазах, это были самые волнующие впечатления последних дней.

Сегодня состоялось общеуниверситетское партийное собрание, мама вернулась с двойственным чувством. Выступила наша Мархамат, и выступила она блестяще. Сильно было также выступление декана истфака Гоги Х-ва, испытанного бойца, который разгромил ректора и особенно нового проректора Б-ва, просто смешал последнего с пищей для воробьёв. А ректор ничего противопоставить Гоге в своём выступлении не смог. И ведь неглупый ректор, много сделавший для очистки университета. Если он падет, вся мразь поднимется.  Гога правду говорил, но все те, кто у власти, все замараны, а те, кто чисты, они не годятся для власти, отучены от неё всем строем нашей жизни прежней.  Надеемся, теперь жизнь пойдет другая.

 

 

5 мая

Впервые за последние дни получил доступ к перу. 30-го Игорь Борисович увез нас на свою дачу, и там трое суток неустанно учил «свободу любить», раскрыв перед нами картины изрядно подзабытого крепостного права. Я отработал барщину, нарубив поленницу дров, а мама не вылезала из кухни. Правда, были у неё часы безумного героизма, когда, презрев прозрачные намеки владельца, вышагивающего возле неё с веником, она стойко высиживала на солнышке с Конгрессом Интернационала в руке,  отстаивая свободы, завоеванные многими поколениями революционеров. Красить мансарду белой водоэмульсионной краской мы с мамой не стали, хотя нас уверяли, что краска водоэмульсионная и не пахнет.

Поразило меня богатство настроенного вокруг. Дачи высились, как поместья, одна другой выше и краше, бассейны, срезанные берега реки, выложенные гигантскими бетонными плитами. Великие стройки коммунизма! Угнетала человеческая жадность и купеческий размах.

Ну, а вообще-то мы дышали свежим воздухом, наслушались шелеста зелёной листвы.  Я сорвал маме цветок колокольчика, разговаривал с сусликом и поймал рыбку, которую тут же отпустил.

Вернулись 3-го вечером в разорённый ремонтом дом, и вчера я уже читал первую пару на филфаке, журналисты разбежались, то есть официально «отбыли на выставку достижений народного хозяйства» –  мероприятие, связанное с Днем печати. Чему я был несказанно рад.

Как праздники прошли у вас?  Беспокоюсь с этой аварией на атомной станции. Слышал обрывки западных передач. У шведов повышенная радиация, а вы же рядом со шведами. Американцы говорят, что котел продолжает гореть, они получили фотографии со спутника.

 

6 мая

Наконец наступила жара и духота, май обещают теплее на 1-2 градуса, чем обычно. Такой резкий переход от холодной весны.

Сегодня ходил на встречу со школьниками. Как фронтовик.  Школа привилегированная, с английским уклоном. Но детишки хорошие, слушали меня разинув рот, а потом с энтузиазмом задавали вопросы.  Рассказал им, как саперы в грязи мины искали под дулами немецких пулеметов. Потом мешочек по рукам пустил немецкий, вражеский, чтобы они его руками потрогали — всё вражеское: и пуговицы, и петельки.  Картинки им свои показал.  И дал медали потрогать, они вокруг меня стояли, медали перебирали руками.  Потом меня чествовали. Слагали баллады в мою честь и саги. Я пожалел, что мало хожу, я ведь хорошо рассказываю и действительно приношу пользу. У нас нужно, чтобы поняли, и те, кто может рассказать, ходили чаще. Я не исключаю плохих ораторов, плохие ораторы бывают добрыми и смелыми людьми, и дети это чувствуют, я бы исключил казенных ораторов: «Все наши победы одержаны благодаря руководящей роли….» и т.д.

Мне преподнесли книги в подарок. Когда я рассмотрел дома, я захотел еще куда-нибудь пойти выступить. Там были записки Екатерины Дашковой в твердом переплете,  а ещё книга Шахермайра, австрийского историка, об Александре Македонском.  Так что папочка был доволен, все были довольны.

 

16 мая

Я придумал, как назвать дачу Игоря Борисовича: исправительно-трудовая дача!  Он выступает, как прямой продолжатель традиций А.С. Макаренко.

Вчера на занятиях по ЭВМ лекцию нам читал профессор МГУ Гвишиани (шепнули, что родственник Косыгина),  лекция была выдержана в лучших традициях оксфордской школы: начиналась и заканчивалась банальными словами, и казалось вольной игрой фантазии. Запомнилось выражение профессора: «Среди китайских кули несчастных не более чем среди американских миллионеров». Краткость лекция напоминала вступительное слово Остапа Бендера перед сеансом одновременной игры.

Параллельно лекции Гвишиани журчал ручеек Ученого совета журфака, на мирное течение которого с последней парты безмятежно взирала мама. Заседание Ученого совета я могу назвать плодотворным, так как с него мама явилась домой с целлофановым пакетом клубники в руках. Видно, творческая мысль жрецов журналистики тучно унавозила почву, на которой произросли благоухающие плоды.

Папа после лекции московского профессора уехал к тёте Тане, где с лопатой в руках вышел на огород дяди Володи, имея намерение накопать червей. Копать не пришлось, так как  дядя Володя вырвал из его рук лопату, произнеся: «Ты только рассказывай, Парфентьич!», и под папин рассказ об аварии на Чернобыльской атомной ГЭС заполнил баночку отменными червяками.

Сегодня встал в 7 часов и пошел на озеро. Идти не хотелось, на небе грозно темнела туча, шёл дождь. «Зачем идти?» — мелькнуло в голове. Но усилием воли подавил оппортунистическую мыслишку: если я не пойду, кто пойдет?  Озера вновь не оказалось на месте. Видимо, из-за маловодия его не заполнили.  Его разоренная картина гармонировали с моими мыслями о неприезде Андрюшки. Может быть, потому и не стали заполнять, что Андрюшка не приехал. «Чего уж там заполнять, — решили власти, — раз Сам не будет».

На берегу сидели два хорошо снаряженных ветерана, с медалями на пиджаках, со складными стульчиками, в шляпах с дырочками и т.д.. Всё у них было, не то что у легкомысленного папы, который охватывал себя руками, ежась от прохладного ветерка и поглядывая на грозную тучу.  Всё равно было хорошо. Тучи разошлись, солнышко пригрело, снял рубашку, загорал, ходил босиком по горячему асфальту и песку, в пятку впивались колючки. Видел последние маки, оглушительно благоухала джида, вовсю цвели каштаны, лягушки выпрыгивали из воды, пытаясь схватить стрекоз, в верхнем озерке резвилось много молодых змеек-стрелок. Много ещё было всякой ерунды, ещё не раздавленной чугунной пятой города. Но грозным видением стояли по другую сторону шоссе корпуса Ташкентского моторостроительного — один из последних подарков Ташкенту от заботливого Шарафа Рашидовича. Недолго осталось резвиться змейкам и рыбкам.

Ни одной рыбки я не поймал, но вернулся довольный. Встретил какого-то мужичка вроде себя. Оказался полковником авиации в отставке. Живёт в Минске, там жена, двое сыновей, внуки, а здесь, в Ташкенте, школа, которую окончил накануне войны, брат, сестра, память детства. Наезжает сюда не первый раз, и живёт месяцами. С грустью полковник вспоминал школьных товарищей, почти все погибли на войне, последние умерли от инфарктов.

 

17 мая

Ночью произошла буря. Проснулся от страшного грохота, молнии сверкали непрерывно. Кинулся закрывать окно, увидел тучи пыли, деревья, полощущиеся на ветру в блеске непрерывных вспышек. Почему-то очень хотелось спать, даже не запомнил картину разбушевавшейся стихии.   И мать не поднялось взглянуть, ночная гроза словно загипнотизировала. Как Шараф Рашидович членов своего ЦК. Удивительная была гроза!  Рано утром я ушел из дома на первую лекцию, на улице смог оценить силу водяного удара по пластам глины, смытой со склонов на асфальт.

Небо было ясно, казалось, через час-другой солнце просушит всё, и потечёт обычной жаркий ташкентский день. Но к концу пары я не решился высунуть нос из помещения русского филфака: вновь небо обложили тучи, похолодало, пошёл противный и совсем не летний дождь. А я вышел из дома легкомысленно одетый в рубашку с короткими рукавами и мне еще предстоял путь на журфак.  Рискнул, кинулся к дому в период остановки дождя и на пол дороге встретил маму с пиджаком и зонтом. Получилось, как в Африке во время встречи Стэнли и Ливингстона!

Лекцию у филологов прочёл, а на журфаке была только в русской группе, иностранцы разбежались.  Журналисты задавали вопросы, одна девочка спросила про Галинскую. Вышла книжка в популярной серии АН.  Галинская доказывает (сделала открытие), что один из прототипов Мастера у Булгакова — это украинский писатель-философ Григорий Сковорода. На том основании, что де судьба Мастера решается на Румянцевском доме, а в Румянцевском доме среди прочих хранятся рукописи Сковороды.  Галинскую я опроверг  –  украинская патриотка из тех, о которых сказано у Булгакова: «А как по-украински кот?»- «кит».  «А как по-украински «кит»?

Сегодня в газете «Ташкентская правда» статья о религиозных пережитках –  сказано, что в прошлом году имел место факт группового крещения на озере Бахт. Я подумал, может, потому озеро в этом году не наполняют. Чтоб не крестились.

 

 

25 мая

Мы с мамой только что вошли в дом, возвратившись с дачи Серёжи З-на,  очень довольные проведённым воскресеньем.  Перед глазами всё ещё стоят зеленые просторы, облачное небо, пахнет травой. Хочется передать это ощущение радости.  Картины ташкентских полей и кишлаков, ряды деревьев –талин или тутовника – вдоль арыков. Проезжали конский базар – тучу народа, баранов, машин и лошадей на бугре. Набирали в открытом источнике горячую минеральную воду, выпили ее целый баллон, и баллон привезли с собой.

Дача за Назарбеком, в Калининском, овощном, районе Ташкентской области, в котором секретарствовал в свое время наш сосед, Григорий Петрович Логвинов.  Что-то мы там делали незаметно и непринуждённо. Серёжа Зинин привязывал палки для винограда вверху под самыми облаками, а Саня втыкала помидорные колья. Дома еще на участке нет, и это даже лучше –  кругом зелень и глубокий пустой арык, из которого прет стена камыша.  Загорели. Нашли в углу сада кучу огромных и свирепых на вид муравьёв, опускали туда ноги на предмет излечения от ревматизма, маму муравьи кусали, а меня не трогали.

Отчитываю последние лекции. Студенты начинают разбегаться. Планируют нагрузки на следующий год.  Мамин бывший декан, бывший зав кафедрой, бывший парторг, сидит теперь рядовым, и ему лепят полную нагрузку, от которой он раньше всячески откручивался, заставлял читать за себя других. Мама довольна. Справедливость торжествует.

Вчера было происшествие. Соседка Халида, наконец, сорвалась. Разбила японский магнитофон о голову мужа Азиза и вдребезги разнесла маленький деревянный стульчик, Азиз вызвал нас по телефону на «усмирение сумасшедшей». Налили Халиде воды и корвалола, мама прочла неуверенную нотацию. В таких делах не знаешь, что говорить.  Скандал между молодыми соседями разыгрывался на глазах маленького перепуганного Бехзодика, который тихо сидел рядом с мамой, а потом принес мне свой автомобиль.  Почувствовал малыш, что от нас добро исходит.

Совсем забыл.  Наша зав кафедрой, Мархамат Аминова, задумала пригласить к себе на всё лето 25 детишек из Чернобыля, которых она обязуется кормить за свой счёт в своём доме.  Посылаю вам статью из «Правды Востока» об этом. Мархамат хороший человек, и поступок ее благороден.

 

 

26 мая

Мама пришла с работы веселая, принесла два тома Бальзака – 6-ой и 7-ой.  Я встретил маму двумя килограммами клубники, мною купленной, начищенной и засыпанной сахаром (соцреализм требует от художника правды). И мы эту клубнику съели с мамой вдвоём, она съела больше, так как я ел с хлебом, и на каждую мою ложку она отвечала тремя. Это я тоже пишу ради торжества правды.

Потом организовали стихийную уборку: пылесосили ковры, терли пыль, мама бегала с мокрой тряпкой. Дело в том, что в городе проходит фестиваль кино Азии и Африки, и на нём в качестве переводчика выступает новый (второй, кажется) муж Наташки, дочери маминой подруги Зои Б.  А недавно к маме поступила информация, что и сама Наташка дунула в Ташкент к мужу-переводчику, могут зайти к нам, если их отпустит на часок неумолимая фестивальная программа.  Вот написал тебе полписьма, и здесь уже столько такого, что я не люблю и во что не верю!  А это и есть самая современная-наисовременная жизнь – с элегантными мужьями, переводчиками с шести языков, бальными танцами и афро-азиатскими сюжетами, и я тихо досадую на маму: почему же мы раньше не убирались, почему только ради этих афро-азиатских засранцев?

Ходил на лекцию к филологам. Ходят. И частично слушают.  Стараюсь к ним войти через 5 минут после звонка, а выйти пораньше.  Но с усилением борьбы за дисциплину все стали наблюдать друг за другом, и мой хороший друг Юрий Александрович М., выдвинутый на должность народного контроля, стал ревностно поглядывать на циферблат в деканате.

 

 

1 июня

Ютландский бой отгремел. Израненные корабли вернулись в бухты Розайта и Вильгельмехафена. Бились с мамой весь день: она с дипломной работой палестинца,  я с Халидкиной.

А во второй половине дня принимали нашего бывшего студента, ныне работника московского АПН Сашу С.   Работник АПН вцепился в меня, прямо-таки взял за горло. Он пожелал вызнать мой корабельный интерес и дать информацию за рубеж. «Поймите, – убеждал он меня, – Вам пришлют снимки кораблей- участников Ютландского боя, английская королева пригласит Вас осмотреть английский флот». Но я отказался от приглашения английской королевы, отказался от всемирной славы, совсем-совсем я не тот герой, чтобы блистать на всемирном просторе.   Сашка – здоровенный и горластый, отнял 6 часов, мы съели втроём 120 пельменей и выпили по четыре рюмки водки. Потом гость удалился, а мы с мамой гуляли на площади под грозовым дождём. Погода замечательная, каждый день к вечеру гремит гроза.

Вчера вечером тоже был прием – Зоиной дочки Наташи и ее супруга Стаса. Оба гостя оказались полиглотами. Стас переводил на фестивале с английского, французского, испанского, итальянского, сказал, что знает ещё польский язык. Наташка говорит по-английски и по-французски. Оба симпатичные, умные, но слишком много гоняются за деньгами, и оба уже ищут «экономическую нишу». Страшно хохотали, когда я прочёл им написанное нами в Петрозаводске о тружениках техасских полей. Они ушли, а у меня осталась печаль в душе, «с печалью я гляжу на наше поколенье».

Издали постановления о нетрудовых доходах, о высшей школе. Изменится ли что?  Одних мерзавцев заменили другими.  Народ, воспрянувший попервоначалу, затаился и безмолвствует.

 

10 июня

Сегодня вновь ходил на озеро и вернулся очень довольный походом. Всё было, как в старые добрые времена. Простор был напоен воздухом и солнцем, рыбка выплескивалась на поверхности воды, летали птицы, людей и машин почти не было, видел зимородка в радужном оперении. Вчера к вечеру посвежело, ощущение было такое, словно запустили спутник, мы давно заметили, как что-нибудь запустят, так похолодает. После землетрясений холоднее становится и после космических достижений.

Дописываю 11 мая. Оба сидим дома. Мать занимается своим Интернационалом, а я убрал всё в доме: протёр пыль, разобрал ее стол, поработал пылесосом.  Здесь очень много пыли, старый город – пылевой центр Ташкента.  Мама вспоминает Андрюшку, ее воспоминания радужны, мои – меланхоличны. «Играет в лесу!», – умиленно восклицает она.  «Сидит один под радиацией», – мрачно добавляю я. (Ночью слышал вражеский голос, он сообщил, что в одном из портов Финляндии временно повышалась радиация).

Вчера вечером ходили к Александре Архиповне.  Вспоминали нашу жизнь в Академгородке, там всё сильно заросло зеленью, шли назад пешком три остановки до метро по заросшим аллеям.  Проходили дом, где жил Гена Х-ов, дом, где жила Ирина Сергеевна. Кто им приходит на смену?  Я совсем не чувствую современную жизнь. Что думают современные молодые люди, что они хотят? Смотрел на Наташку, Зоину дочь, ее мужа и думал: они знают языки, семь или восемь языков, а крохоборничают, приехали на кинофестиваль переводчиками, а им наплевать на него, им деньги нужны.  Какие высокие цели зовут их, если даже фестиваль, на котором они работали, был ерундой, не стоящей внимания?  Незнакомое молодое племя. Труднее ему, чем нам на ясных дорогах Великой Отечественной.

 

 

14 июня

На улице облачно.  Погода весь июнь странная: часто облака, предсказывают грозу, атмосфера «давит», парит, но ничего не происходит.  Вчера в середине дня налетела пыльная буря, я в этот момент ждал маму возле «Ремонта брюк», куда она должна была прибыть с моими брюками для их ушивания.   Прибыла, конечно, с часовым опозданием, забыв закрыть окна, я застал дом в пыли, слава Богу, что стекла не побились.  Странная, странная погода!

Но что это я начал с погоды?  Тебе купили костюм: черный, австрийский, шерстяной, из ангорской шерсти за 160 рублей.  Мы его поначалу забраковали, решили, что он мрачный, но пришла соседка Халида, быстро нас разуверила, сказала, что костюм самый модный.  После этого мы его оставили, решили, может, тебе понравится.

У нас много говорят про Чернобыль – и что квартир в течение года новых не будут давать – все отдадут чернобыльцам, и пионеров чернобыльских во все ташкентские лагеря и частные дома ждут.

Два дня назад гуляли с мамой на Красной площади (нашей), завернули на могилку Шарафа Рашидовича, на которой обнаружили камень со сбитым именем узбекского вождя и милиционеров, охранявших его опустевший последний приют.

В газетах сегодня интересные сообщения. «Правда Востока» очень скромно сообщила о результатах суда над бывшими начальниками Бухарской области, набравшими миллионы. Там начальник областной милиции, ГАИ, ОБХСС, его заместители, директор Бухарского горпромторга. Наворовали, видно, столько, что уже не решились сказать вслух, глухо пробормотали об «исключительно высоких суммах хищений».  Двум вынесли смертный приговор – начальнику ОБХСС и Горпромторгу, последний ещё скупал и перепродавал золотые монеты. У всех всё конфисковано. О первом секретаре обкома не сказано, он тоже за решеткой, что с ним сделают, объявят ли о нём?  В этой же газете перепечатали статья из «Социалистической индустрии»  (за 11 июня) «Тайна пустого вагона»,  в которой раскрывается механика приписок и спекуляции хлопком.  Рассказали об «опыте» Шахризабского хлопкового завода. Директор давал председателям справки о принятом хлопке – тысячи тонн. Председатели несли ему десятки тысяч рублей, полученных по фиктивным ведомостям за сбор и продажу урожая. Директор посылал в Россию, скажем, в Орехово-Зуево два вагона гнилья (линт),  и за 40 000 рублей контролер давала ему справку о приеме доброкачественного сырья.  На всех текстильных фабриках эти жуки находили желающих принять гниль. Это очень хорошо, что до них добрались, представляю, какой «сладкой» жизнью жила Бухарская верхушка.

 

 

18 июня

Сегодня принимал экзамен на 5 курсе вечернего отделения, домой принес букет белых гвоздик и крупных ромашек. В середине экзамена, когда выставлял «трояк»  некой Валиевой, младенец в возрасте одного года, сидевший на ее плече, вцепившись в цветок, обрушил  вазу, вода хлынула на Валиеву, которая накинулась на супруга, следовавшего за нею.  Цветок вызволили из рук любопытного младенца, воды налили новой.  Такие патриархальные сцены разыгрывались в моей аудитории. Младенцы, цветочки, козы… — библейские картины!  Девчонки в коридоре долго благодарили меня за лекции. Прекрасный был курс! прекрасный экзамен!

Мама всё продолжает злодейскую деятельность по ссылке меня на курорт, возник совсем уже человеконенавистнический план заслать меня в июле на один курорт, а в августе на другой. Умолял ее не делать этого, обещался слушаться.  На один курорт я уже согласился, два, боюсь, не выдержу. В конце концов, 24 дня не так много, 24 дня – и ты свободен!

Мать весь день колотила на машинке с остервенением. Работает как вол. Как проклятьем заклейменный.  Не пошла сегодня за зарплатой, за моей путевкой, газет из ящика не взяла (украли), за хлебом не сходила, ничего из еды к возвращению не приготовила…. Самое страшное, что конца работе не видно, она работает стихийно и беспланово.

 

19 июня

Экзаменом на пятом курсе вечерников закончил учебный год. Остался за мной ещё традиционный кафедральный отчёт, но он души не требует.

Вернувшись с факультета, часа четыре чинил замок от почтового ящика, который систематически ломают. Воруют почту. Мариш, может быть, в хозмаге  попадётся замок от почтового ящика, стоит он, наверное, недорого. Купи штуки три. Буду вставлять непрерывно, пока не надоест ломать.

Звонит Тетя Таня, сообщает, что в «Вечернем Ташкенте» появилась ещё одна статья Игоря Борисовича о реформе высшей школы, жаль, не доходит до вас это высоконравственная газета.  В пятом номере «Нового Мира» инвалид Соболь со страшной фурией набросился на Юрия Кузнецова, а у меня ни одного его сборника нет.  Тебе не попадался Юрий Кузнецов?  Послала ли ты свое письмо? Теперь уверенности, что почта доходит, нет.

 

 

21 июня

Целый день провел дома. Вставлял замок в дверь, которая ведет из прихожей, чтобы повысить безопасность жилья на случай отъезда. Замок вставил успешно. Затем писал кафедральный отчет, это моё традиционное и любимое занятие. Как скучно, так пишу кафедральный отчет.  Гоголевский человечек из «Шинели» тоже бумажки из любви к искусству копировал.

Мама была на внеочередном партийном собрании, сейчас пришла, получила полный сервис и лежит, читает газеты. Убрался в доме, дал ей холодный компот, включил кондиционер, укрыл ноги халатом, принес газеты. Лежи, читай. Не надо меня ссылать в санаторий.

Вчера вечером ходил на день рождения Риты. Собрались армяне: Рафик, Мила, Маро, Коля с Ларисой и сыном Арсенчиком, соседи Алюся и Толик, Робик привел свою невесту Карину. Про неё сказали, что она окончила торговый техникум, но нигде не работает, сидит дома. Мать с отцом врозь, но она «исключительно обеспеченная». Если Робик женится на исключительно обеспеченной девушке, у них будет исключительно обеспеченное потомство. Сидели в саду,  над головами возносились в небо наливающиеся соком грозди старого бабушкиного винограда — дамских пальчиков. Пьяного разгула не было, никто не может пить. Хорошо поели холодец, жареного сазана, фасоль, салаты, и наш Серёжа приготовил прекрасный шашлык из печенки. Ушли с мамой около 12 часов и прошли пешком всё Луначарское, дошли до метро.

Сегодня купил на базаре 3 кг вишни, она не падает в цене, рубль — килограмм, в старые добрые времена, когда жили у бабушки, жена дяди Володи Соня за 3 рубля нарывала ведро 10 кг. Всё равно, я считаю дёшево и сейчас. Мир больше ест, чем производит. Попробуй, нарви ее килограмм по нашей жаре. Ем вишню с сахаром в невиданных количествах, не завтракаю, не обедаю, ем только вишню и пишу в отчёты слова о кафедральных достижениях.  Поем сахару — и пишу сахарные фразы. Вишнёвый отчёт.

 

 

26 июня

Крупная новость: университет слушали на бюро горкома партии по кадровому вопросу, и ректору, а также секретарю парткома дали по выговору.  Статья об этом помещена в «Вечернем Ташкенте» вместе с очередной статьей Игоря Борисовича, который, пользуясь реформой высшей школы, напечатал в этой газете пять статей под номерами, наподобие концертов Чайковского. Отчаянным реформатором прослыл Игорь Борисович!

Отправив маму на Ученый совет, я совершил путешествие на озеро Бахт. Главной задачей поставил себе идти босиком от трамвая до купания по горячему асфальту, чтобы прогреть больные ноги. Выполняя решение, я снял туфли, носки, закатил повыше старенькие штаны и зашагал по асфальту. Но с таким же успехом я мог бы идти по раскаленной сковороде, через минуту я прыгал с ноги на ногу, кинулся на обочину в песок, надеясь в нём найти спасение. Кончилось это дело обуванием туфель на грязные ноги. Процедуру проделывал вблизи воды. Окунусь, и хожу по песку, пока ноги не нагреются. А ступни болят. Обжёг.

Озеро не особенно понравилась. Народу было изрядно. Противные компании пили пиво и другие напитки, звучал мат. Народ дичает.  Но было и хорошее на озере.  Резвились детишки, ловили рыбок, небольшие облачка наводили тень на живописные берега, хотелось нарисовать.  Уходя, я вовсю кутил: купил мороженое за 28 коп., выпил воды из автомата за 3 коп., она оказалась горячая, как чай. Ядовитого цвета морса отведать не решился.

Закончил картинку – яблоневое дерево у Серёжи на даче.

 

 

3 июля

Мать явилась сегодня с работы, пышущая жаром битвы, упоенная выступлением на Ученом совете, в котором  блеснула умом и словом. Выступила резко, мудро и красиво, так что примирила даже враждующие группировки: все сошлись на маминой речи, все ее цитировали.  Декану мама вонзила бандерилью, сказав, что он общается с народом, как де Голль, минуя парламент. Декан обещался исправиться.

Нового декана Совет расспрашивал о подробностях избиения ректора в горкоме и декан, слушавший уже информацию самого ректора на этот счёт, сказал, что главная беда – в семейных кланах, каковых в университете насчитывается 32.

А жара сильная. За 40. Всё время работает кондиционер, в ванной пустил холодную воду, чтобы оттуда «веяло». Я уже тебе писал, что с понедельника 7 июля мы уедем на две недели в дом отдыха авиационного завода «Кристалл», потом мама будет в приемной комиссии, а я в ссылке – в санатории на Рижском взморье.

 

5 июля

Вчера мама получила деньги и  «зафитилила» в магазины. Вчера же была получена путевка для меня на Рижское взморье. Путёвку должны были вручить в обкоме Союза, который размещается во Дворце Текстильщиков. Рандеву было назначено в 15:30 у Дворца. Мама планировала подъехать туда с работы, а я из дома.  С этим заданием я не справился, так как не смог сесть в такси, долгое время стоял, не было свободных машин –  частники пассажиров теперь не берут, боятся. Оставалось 5 минут до назначенного срока, я решил уже, что всё погибло, но, как в пьесах античных драматургов появляется «Deus ex machina», среди раскаленной солнцем площади грянул мамин голос.  Ей довелось-таки подобрать меня на такси и доставить на место.

В обкоме Союза я почувствовал силу и мощь горбюрократии. Какие непробиваемые перезрелые девицы заняли там мертвую оборону за многочисленными столами! «Приведите мне Вия», – глухо промолвила одна. И меня привели и поставили пред ее очами. «Душно мне, душно мне!» –  вскричала другая.  Даже мамой овладело смятение.  Но нас вела САМА Майя Хасановна! И путевка пала. Правильно Иосиф Виссарионович говорил: «Женщины в колхозах – большая сила».

3 июля состоялось городское собрание, на котором выступал Усманходжаев.  Как и в прежних его речах, в этой масса примеров безобразий. Сказал, например, что в ПО «Кибернетика» 1700 человек, диссертации защитили около 700, а свидетельств об изобретениях всего 2.  Из науки сделали кормушку. Арестовали двух братьев, которые спекулировали иностранной валютой, один из них работал в вышеупомянутой «Кибернетике», при аресте проглотил бумажку в 50 долларов. Обо всём этом напечатано в газете «Правда Востока».

В связи с законом о нетрудовых доходах перестали продавать лепешки.

 

 

 23 июля

Рука отвыкла от пера, 12 дней не писал. Сегодня «спустились с гор» —  возвратились из пансионата авиационного завода «Кристалл». Дома мы получили кучу газет и твое долгожданное письмо, которое нас очень обрадовало. Рыжик, не поддавайся дурацкой магии «трех лет».  Одним лоботрясам, маменькиным сынкам, этот диплом падает, как падает в рот спелая ягода, а другим приходится пахать.  Не теряй удовольствие от литературного труда, не превращай его в обузу.

Отдых был хороший, лучше, чем в Юсуп-хане.  Пансионат огромен, как национальный парк, с превосходным бассейном, пляжем, рекой Угам.  Урюк сыпался с множества деревьев в баснословном количестве.  Я нарисовал шесть картинок.  Одну подарил бабке, которая чистила унитазы (бабка пристала ко мне, сказала, что видела мои картинки во сне, и даже предлагала мне 2 рубля за картинку); одну – директору, а четыре привёз домой. На них виды долины Угама, Чимган, дали. Очень хорошие, солнечные картинки. Теперь осталась неделя на заполнение моей курортной карты, до моей ссылки в Ригу.  Из дома я уезжать не люблю, хорошо разрисовался, сейчас бы ходил с этюдником.

22-го числа случилось удивительное – весь день шел дождь, шел в горах и в Ташкенте, температура упала на 10-15 градусов. Вечером накануне отъезда мы смотрели кино «Спартак» (в 2-ух сериях, американский), было просто холодно.  Народ принес в кино покрывала с кроватей, киномеханик пытался отнимать их, но успеха не достиг, объявил, что больше пускать с покрывалами в кино не будет.

 

4 августа

Пишу с берегов Балтики.  2-го прилетел в Ригу, 3-го добрался до санатория, сегодня побывал у врача, получил назначения: лечебная физкультура, минеральные ванны, кислородный коктейль и другие.  Настроение не особенно бодрое, ещё не привык.  Резок был переход от +44 к +19-ти. В самолёте в Ташкенте перед вылетом видел, как сосед выжимал пот из носового платка. Там же случилась катастрофа хуже Чернобыльской:  у меня лопнули штаны. От жары прилипли к телу и разъехались сверху до колена. Пришлось в Запорожье на выходе надеть плащ, так и ходил по родине Тараса Бульбы, вызывая изумление потомков гайдамаков.

Нахожусь в санатории «Латвия», в районе Юрмалы. От Риги ехал электричкой  час до станции Кемери. Санаторий — Ноев ковчег, 11-этажное здание, наполненное 1200 болеющих. Поместили меня на девятом этаже,  в страшно вонючую комнату, ее дезинфицировали три месяца назад, и вонь поселилась навсегда.  Сосед говорит, она въелась в него так, что в общественных местах к нему принюхиваются.  Из лоджии открывается безбрежное море леса, но сосновый воздух к нам не проникает, побежденный могучим духом дезинфекции.

Я привёз 8 картонок и краски, только пейзажа пока не нашел, в Хумсане он сразу в глаза бросался. Кормят хорошо, шеф повар ходит по залу и общается с народом. Как Михаил Сергеевич.

 

———————————————

 

26 сентября

Давно не брал в руки перо, приходится заставлять себя водить им по бумаге. Отвел Андрюшку в садик, бабушка помчалась на лекцию.

Андрюшка ведёт себя отлично, маму не вспоминает, спит всю ночь напролёт один, хорошо играет, с аппетитом ест.  Срывы у него бывают, но значительно реже, вообще Ташкент ему явно идёт на пользу. В детском саду он уже не плачет, сегодня мне показалось, он и туда пошёл с радостью. Ужасно бережливый, как маленький скупой рыцарь, постоянно что-то подбирает в детском саду: то мячик, то поломанный пистолет, то бумажку.  Всё найденное хранит, ничего из кулачка не падает. Если ему дашь денежку, можно не беспокоиться —  не потеряет. Рассудительный. Говорю ему: «В следующее воскресенье возьмём на озеро бабушку, чтобы она поехала с нами на паровозике, а то она обещает и не приходит».  Андрюшка говорит: «Бабушка хитрая, ее за ручку нужно вести».

Денег нет катастрофически, мы всем должны. Вчера мать заняла 25 рублей у соседки и всё спустила,  купила Андрюшке в Детском мире пистолет, стреляющий огнем, губную гармошку, слоник-ксилофон и деревянные разноцветные шарики. Со всем этим богатством ночью спал, засунув всё имущество под подушку. Утром бабушка выставила ультиматум: «В садик — одну вещь! Или губную гармошку — или пистолет!» Андрюшка жестом провинциального трагика бросил оба названных предмета на ковер и принял трагическую позу.  Примирились на пистолете.

Погода тёплая + 30-35. Про хлопок пока не говорят, но он не за горами.

 

2 октября

Бабушка и Андрюшка ушли в детский сад, а дед пишет письмо. Живём дружно. Позавчера накатил холод, всю ночь и полдня лил дождь, температура понизилась на 10-15 градусов. Шли с Андрюшкой в садик под зонтом, ежась от ветра.

Ведет он себя хорошо. Бабушка разработала и с успехом применяет тактику активной обороны. Теперь он сам засыпает, и спит всю ночь, к себе не зовет. С ним нужно активно играть, не дожидаться, пока он проявит свою «вредность». Приходит, мы с ним усаживаемся с книгой, с красками, складываем домики, а перед сном сочиняем стихи: бросаемся друг в друга рифмованными словами, у Андрюшки иногда очень удачно получается. Он по-прежнему толстый, загорелый и весёлый. Дачное остервенение выходят из него, как дурной сон. Жалко тех, других детишек, чьи родители не смогут нейтрализовать дачное воспитание —  и кто еще знает, возможно ли это? В садик ходит послушно и играет там хорошо.

Бабушка три дня болела, ты ведь знаешь, она иногда такое же дитя, как Андрюшка. Отправились в кафе «Семург», где кутили до 10 часов вечера, у дедушки уже живот заболел от страха — пропали. На другой день Андрюшка закашлял, а бабушка потеряла голос и слегла с ангиной.  Три дня Андрюшку водил в садик дед, кашель у него, слава Богу, прошел. Ножками почти перестал топать.

Денег у нас нет. Всем должны. Но бодро смотрим в будущее, скоро зарплата, будем понемногу отдавать. Видно, с 5 числа уедут на хлопок.

 

 

29 октября

Сегодня отводил Андрюшку в садик. Шли весело. Он всю дорогу декламировал:

Малыши-карандаши

взяли книжки и пошли!

Не знаю, откуда у него этот стишок.  Фокус в том, что малыши-карандаши постоянно берут новые предметы: то ручки, то листья, то палки, то бочки и так далее.  И еще сегодня  малыши-карандаши сами строили гаражи.

Чувствует себя Андрюшка хорошо. Дома он почти не ест из-за того, что много кормят в саду.  Рассерженный, раньше звал маму, недавно два раза вспоминал бабу Таню, папу не вспомнил ни разу. Большей частью ведет себя разумно, слушает, но иногда находит на него: глаза становятся дикими, падает на пол, орёт, выкрикивает:  «Стреляй!» и  «Убью!»

Утром дедушка будит его и бабку в 7:30, они потягиваются и делают хорошую зарядку: кувыркаются, борются, принимают разные позы. Дед убирает постель в своей комнате, но оставляет разложенный диван, куда в 7:50 являются Андрюшка с бабкой смотреть ежедневной мультик для детей, который в это время показывает узбекское телевидение. Андрюшка, разинув рот, смотрит, дед одевает его, а бабка поит гранатовым соком, который он пьет через соломинку.  В 8:10 выходят.

Вчера вечером трудились с ним над рисованием, нарисовали бабушку, деда, Андрюшу, рисовал дед.  Андрюшка потом сам нарисовал картинку: начинал табуретку, а по завершении оказалось, что это солнце.

Погода у нас установилась хорошая. Тепло, даже до +30. Вчера вывезли на хлопок школьников, 9 и 10 классы, видно, Ташкентский обком жаждет отличиться.  Занятий нет.  5 курс тоже услан на хлопок. Хлопок собирают хорошо. Уже 75%.   В день дают больше 1 %. Фергана и Ташкент выполнят план до 7 ноября. Уже больше 90%.

 

31 октября

Только что Андрюшка и бабушка вышли в детский сад.  Вчера вернулись сердитые, Андрюшка сказал на любимую воспитательницу, Ирину Николаевну, что он ее «убьет», бабушка потребовала извинения, потом лишила его обычного катания на самолетике, в общем, возвратились взъерошенные.  Я выступил соглашателем.  Он еще кашляет. Аппетит хороший, жара нет, но кашляет, вчера бабушка парила ему ножки в горчице, сделала на пятках сетку йодом и надела на ночь шерстяные носки.  Утром снова грозился «застрелить» бабушку.  Но собрались, выпил стакан апельсинового сока, съел яблоко, пошли.

Дома делает «автомобиль».  Переворачивается кресло, мобилизуются все кухонные табуреты  и часть стульев, Андрюшка залезает внутрь сооружения и, смотря по обстановке, или бибикает, или стреляет.  Вытащить его из «автомобиля» чрезвычайно трудно.  Легче немцам было уговорить сдаться советского танкиста.  Когда он соглашается пойти спать, оставляется наказ – автомобиль не разбирать.  Робкие доводы деда и бабки, что им негде спать, во внимание не принимаются.

Подписался вчера на прессу.  К  «Известиям» добавил «Правду Востока» и «Литературку», «Журналист» и «Новый мир».  Сама понимаешь, этот «Журналист» не столь уж великая ценность, но мама в прошлом году обиделась, когда я его не выписал.

Олежка собирается лететь в Ленинград и Калининград, жаловался на жизнь: дед болеет, отец под судом, а сам он, как вожак молодежи в «Правде Востока»,  развозит картошку.  Всем тяжело.  Все же лучик надежды в жизни есть.  Она хитрая, как Андрюшка.

 

12 ноября

Только что вернулся с почты, где получил твой подарок – книгу Проппа, меня очень обрадовавшую, я давно о ней слышал, мне ее рекомендовал еще А.В. Западов, мамин учитель.

Андрюшка шел в садик сегодня сердитый, в метро грозился, что «папа меня убьет».  Все это из-за того, что дед положил в карман конфеты, которые он пер в руке (после того, как одну он уронил в лужу).  И вот теперь «папа» меня должен «убивать».  А вчера он был идеальный, любознательный, замечательный мальчишка, весь вечер играл, никому не мешал.  Последние дни вспоминает мамочку, грозится уехать: «Вот уеду от вас!».

Мы с бабушкой болели, один грипп переходит в другой, бабушка вчера сделала снимок легких, я к врачам не хожу.  Вечером Андрюшке читаю.  Ему очень нравится рассказ Б. Житкова про храброго утенка Алешу.  Когда речь доходит до заявления утенка, что он сейчас будет драться со стрекозой, Андрюшка даже взвизгивает от восторга.  Иногда декламирует мне «День 7 ноября – красный день календаря!».  Только в конце, где говорится, что народ празднует свободу и летит наш красный шар прямо к небосводу,  Андрюшка после слов «празднует свободу» неизменно добавляет «с Виталиком».  И никакие наши доводы не помогают, ничего не изменяют, так мы и празднуем свободу «с Виталиком».

Ирина Николаевна, Андрюшкина воспитательница, принесла сегодня овса для мамы,  муж Ирины Николаевны, оказалось, работает тренером по конному спорту.  6 ноября я по маминому приказу относил в садик три коробки конфет для задабривания обеих воспитательниц и няни.  Овес – это ответный жест.  Ничего не меняется в системе, несмотря на ускорение.

Вчера в середине дня гулял на озере, вода упала, обнажилось дно, день был прелестен, ослепительные чайки бросались в гладь, расхаживали по мокрой глине, было очень тепло.  В подземном переходе шел пьяный или сумасшедший старик и громко произносил длинный монолог об ускорении: «Ничего не надо ускорять. Все должно идти своим ходом. Вот половину Украины ускорили…»

Студенты еще на хлопке, но обещанный месячный срок истекает 15-го.  85%, в день собирают 0,4.  Мне кажется, больше 92% не соберут.  Все равно общее количество будет не меньше, чем в прежние годы.

Вот и все новости.  Надеюсь, что этот день обойдется с тобой милостиво, а не повезет – не расстраивайся, все в мире поправимо, кроме смерти.

 

30 ноября

Скучно нам стало без нашего барабанщика. Вчера ходил в парк, где всё напоминает об Андрюшке: и наша скамейка,  и «дыра, из которой вылезают разбойники»,  и «арык, в котором баран», и мосты, и остановившаяся карусель. Дома собираем до сих пор плоды титанической деятельности: комки пластилина, расклеенные повсюду, палочки, клочки бумажек, камушки, жёлуди и другое важное имущество.

Оба больные. Кашляем. Бабушка завтра ложится в пульмонологический институт. У неё кашель начался с посещения кафе «Семург», где вместе с Андрюшкой объелись мороженым. Тот тоже кашлял несколько дней. Я простудился, затыкая дыры в оконных рамах в начале ноября. Думаю, выкрутимся. У бабушки  бюллетень, я как-то ухитряюсь сопрягать болезнь с лекциями.  Тётя Таня тоже болеет. Один Игорь Борисович бодр.

С хлопка вернули. План не выполнили. Где-то 87% с хвостиком. Какие выводы будут сделаны, какие перспективы – пока не говорят.

 

6 декабря

День у меня сегодня свободный. С утра звонила мама, предупредила, что Нелли Леопольдовна привезёт продукты и Андрюшкину шубку. Мама и из больницы активно руководит событиями.

Я вчера получил две зарплаты, мамину и свою, и, пользуясь отсутствием главного растратчика, пытался заткнуть глубокие бреши, образовавшиеся в нашем семейном бюджете. Мне становится лучше. Не знаю, как мама в больнице, не был у неё два дня, но мой кашель стихает, и слава Богу.

Только расположился написать основательное письмо, как вдруг раздался трезвон, и в дверь влетела Нелли Леопольдовна с Андрюшкиной шубкой и сосисками. Шубка болгарская, плюшевая, светло-коричневая, к ней тёплый башлычок и замшевые варежки. Она недорогая — Нелли Леопольдовна взяла за шубку вместе с сосисками и мандаринами 57 рублей.

В «Правде Востока» интересная статья по поводу ученых, идеализировавших прошлое Узбекистана, Тимура и Бабура.   Среди учёных-идеалистов – Азиз Каюмов.

 

9 декабря

Вчера отчитал одну пару журналистам в ВУЗ-городке (об Алишере Навои), и одну  — вечерникам-филологам возле театра Хамзы (о Котляревском). В эту ночь у меня ночевала тётя Таня, было веселей, пришёл, меня ждал ужин.

В субботу ездил в больницу к маме с Ильичом.  Возможно,  Ильич полетит в Ленинград.  От меня просьба: может быть, попадется в канцелярских магазинах клей ПВА, возьми несколько бутылок или тюбиков. И ещё – у нас в Ташкенте нет обыкновенной изоляционной ленты.

Купил в книжном магазине книжку Роальда Алякринского с целью узнать, как мыслит однофамилец. Образов Роальд не создал (книга у него про моряков нашего торгового флота), героев приходилось просто запоминать по именам и должностям, но зато, прочитав книгу, я понял, почему утонул теплоход «Адмирал Нахимов», однофамилец написал очень откровенно. Там они везли 50 000 тонн бензина, и у них поломалась машина, которая поднимает якорь, и в момент, когда им грозило столкновение, они руками притягивали свой пароход к пристани в Голландии. То-то, наверное, дивились иностранцы!

 

 

23 декабря

Недавно вернулся из военкомата, где получил орден Отечественной войны II степени за № 289 50 24. Награду вручил военком, мордатый и уверенный подполковник, пожелавший нам воспитывать сыновей и внуков так, как воспитывали нас самих, с тем чтобы ему, военкому, не пришлось потом «возиться» с нашими внуками. Церемония прошла бодро и быстро, нерасторопные ветераны, сидевшие в пальто, а некоторые и в шапках в тесных рядах красного уголка, не успевали вылезать из своих кресел, как военком сам спешил к ним с орденом, называл каждого по имени и отчеству и тряс руку.

Мама и тётя Таня еще не видели орден. Мама приходила в воскресенье, ночевала и ушла в свою больницу вчера утром. Ей стало лучше. Но она почти не отдохнула дома, так как в 12 часов с бутылкой сока собственного изготовления явился Игорь Борисович и просидел до 7 часов вечера. Перемыли все косточки всем. Ходят слухи, что ректором будет Абдуллаева, нынешний секретарь ЦK по идеологии. Из этого пункта много выводов и следствий разного рода.

Поздравляю вас с Новым годом!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Тэги: ,

Comments are closed.